Шрифт
Размер
Интервал
Вы находитесь здесь? Ашберн
Приветствуем

Мы создали замечательный портал специально для Вас!

  1. Выслать повторно
Забыли пароль?

Мы поможем Вам восстановить доступ к Вашему личному кабинету

  1. Введите Ваш логин или адрес почты от личного кабинета

  2. На номер телефона +X (XXX) XXX- было выслано SMS подтверждение

    Выслать повторно

Франсуаза в поисках радости

«Да, надо отнести рукопись в издательство, – подумала Франсуаза. – Вот только перед этим нужно забежать к гадалке: если она скажет не ходить, то и не пойду…» От гадалки она услышала: «Деточка, вас ждет мировая слава! Ваш роман пересечет океан!» Все оказалось правдой: ее первый роман, а затем и последующие, в 70-е гг. запоем читала не только вся Европа, но и весь мир, а уж Францию и вовсе охватила «саганомания». Когда впервые в СССР в журнале «Иностранная литература» было напечатано ее произведение «Немного солнца в холодной воде», имя Франсуазы Саган стало символом целого поколения. Тогда никто из советских читателей о ней практически ничего не знал. Знали только, что она очень молода – маленькая птичка Парижа…

Дрянная девчонка

Это потом она будет называть себя «старой стрекозой», «прожигательницей жизни», «затяжным несчастным случаем», утверждать, что «живет, как каскадер». А пока ее фамилия Куаре, ее отец – богатый промышленник, мать – Мари, красавица и светская львица. Семья жила в престижном доме в процветающем 17-м округе Парижа, в который вернулась из Лиона после войны. А она – младшая в семье, сущий бесенок с домашним прозвищем Кики. На благовоспитанную девочку из богатой семьи Франсуаза никак не походила: непричесанная, в растянутом свитере, парусиновой юбке или потертых брюках, она целыми днями скакала на лошади по парижским паркам и пригородам, а вечером читала книги. Да не абы какие – любила Артюра Рембо и Поля Элюара.

Когда подросла, ее отправили учиться в элитный католический пансион Луиз-де-Беттиньи. Ох и хулиганила она там! Вот сидит Франсуаза на семинаре по литературе, а сестра-монахиня рассказывает о Мольере – монотонно и скучно. После занятий дрянная девчонка возьмет да и накинет на бюст классика веревочную петлю, а потом подвесит его под потолком классной комнаты… На учебу она, как сейчас сказали бы, «забила» – ее не трогали проповеди монахинь.

Дождавшись вечера, Франсуаза сбегала из пансиона и с какой-нибудь шумной компанией отправлялась на правый берег Сены – на джазовые концерты или просто на танцы. Ну что с ней делать? Исключили. Не только за хулиганские выходки и за то, что провалила бакалаврский экзамен. В характеристике написали: «За недостаток глубокой духовности».

Хотя в чем в чем, а в этом ее обвинить было нельзя. Она по-прежнему много читала – как привыкла дома. В 14 лет ее литературными кумирами стали Жан Поль Сартр и Альбер Камю. Или запиралась в своей комнатке, крутила пластинки с музыкой Равеля и Моцарта и что-то записывала в тетрадку. В особенной голубой тетрадке были наброски ее романа. Правда, с этой заветной тетрадкой приключилась целая история. Чтобы монахини-наставницы случайно не прочли, что там пишет «эта несносная Куаре», Франсуаза отдала ее на хранение однокласснице, у которой был личный сейф. Но та неожиданно заболела и умерла. Ее родители знать не знали о какой-то там тетрадке с девичьими каракулями и найти-отдать ее не собирались. Франсуазе пришлось снова вспоминать и записывать утраченный текст. Она справилась.

Но следом возникли еще две проблемы: как назвать роман и каким именем его подписать? Не могла же она печататься под своей фамилией, такой простой, лишенной какой бы то ни было загадки! Да и родители будут против. Решила просто: как там звали героиню в романе Марселя Пруста «В поисках утраченного времени»? Точно, принцесса Саган! Франсуаза Саган – звучит! Решено. А что насчет названия романа? Поль Элюар писал: «Здравствуй, печаль!» И Франсуаза почти детским почерком вывела на титульной странице: «Здравствуй, грусть!» Вот теперь можно бежать – сначала к гадалке, а потом в издательство.

Прочитав рукопись, издатель месье Рене Жюйар молча смотрел на девушку и думал: «Господи, ведь ей всего 18! Откуда она может знать такие подробности о плотских радостях? Да еще и в философско-лирическом ключе излагать… Легко, непринужденно! Талантлива, ничего не скажешь! Роман будет скандальным. Пожалуй, на этой девчонке можно заработать неплохие деньги…»

Издательский нюх не подвел месье Жюйяра: он откопал чистый бриллиант! Ее первый гонорар – 1,5 млн франков! Повертев чек в руках, Франсуаза пожала плечами – она не знала, что делать с такими деньгами. Дома отец посоветовал ей: «Потрать, и поскорее! Для тебя большие деньги – большая беда…»

Франсуаза купила «Ягуар XK-140» и норковое манто.

В мае 1954 г. первый роман
18-летней Франсуазы Саган «Здравствуй, грусть!» вышел тиражом 8 тыс. экземпляров. В сентябре допечатали еще 45 тыс., через год — 350 тыс. Французская беллетристика еще не знавала таких тиражей. В Америке, Англии, Италии и Японии книга мгновенно стала бестселлером.

Не меняясь в лице

Героиню романа «Здравствуй, грусть!» читающий Париж окрестил «очаровательным маленьким чудовищем». Такое же прозвище снискала и Франсуаза. И было за что! Юная миллионерша развлекалась напропалую: давала интервью, участвовала в бесконечных фотосессиях и шумных вечеринках, где лилось рекой виски, гоняла на своем «Ягуаре», путешествовала, сутками не вылезала из казино. Светские хлыщи Парижа спорили, кто скорее других затащит в постель девчонку, о которой трубят все газеты. Она меняла любовников, как перчатки, не помнила ни их имен, ни лиц, ни обещаний. Да и что они могли ей обещать? У нее уже и так все было. Те, у кого получилось стать партнером Франсуазы на одну ночь, с удивлением «докладывали» остальным: надо же, она со знанием дела пишет про силу страсти, а сама абсолютно неопытна! Эти мужские сальные разговоры не трогали Франсуазу, но больно ранили ее старшего брата Жака. Однажды, когда они ссорились, он бросил ей прямо в лицо: «Ты никогда не будешь счастлива!»

Будет или нет, Франсуазу сейчас не волновало. Гораздо более важными она считала слова месье Жюйара: «Ты должна выдержать испытание второй книгой. Если она будет хуже первой, к тебе приклеят ярлык бабочки-однодневки».

Она на время перестала «куролесить» и вновь села за письменный стол: писала день и ночь, подбадривая себя виски и выбрасывая неудачные черновики в корзину. Так будет и впредь: как только она бралась за новый роман, все остальное уходило в сторону, чтобы потом возвратиться.

Испытание второй книгой Франсуаза выдержала. Свой следующий роман она назвала «Смутная улыбка». Он был мгновенно сметен с книжных прилавков. Франсуаза с легкой душой вновь вернулась на «праздник жизни»: купила яхту и дом на Лазурном берегу – и там, и там нон-стоп шли кутежи с шампанским и виски. Папарацци развернули на нее настоящую охоту – редкая газета обходилась без ее фотографий. Вокруг нее вилось множество людей, но Франсуаза была одинока. Не влюблена. Но, как сама же писала в своих романах, «грезила о прекрасной любви, спрятавшей голову под крыло».

Месье Рене Жюйяр решил отправить Франсуазу в рекламное турне Иерусалим – Нью-Йорк. Сопровождать ее вызвался 24-летний фотограф Филипп Шарпентье – симпатичный, атлетически сложенный голубоглазый блондин. «Не попадись ему на удочку!» – пошутил месье Жюйяр. И словно в воду глядел. Франсуаза без памяти влюбилась. «Ну и что, что он не прочитал ни одной моей книги! – думала она. – Я же не буду в постели говорить с ним о литературе…» Она попалась на его удочку, но как только вернулись в Париж, Филипп ушел от Франсуазы…

В романе «Смятая постель» она написала о том, что чувствовала: «Я увидела себя в зеркале, заметила, что улыбаюсь. Я не мешала себе улыбаться, я не могла. Снова – и я понимала это – я была одна. Мне захотелось сказать себе это слово. Одна, одна. Ну и что, в конце концов? Я – женщина, любившая мужчину. Это так просто: не из-за чего тут меняться в лице…»

Ей хотелось зализать сердечные раны. Великий кутюрье Кристиан Диор пригласил ее провести зиму у него – в маленьком изысканном шале у мельницы, которое он арендовал.

Однажды Франсуаза встречала на своей машине друзей. Мчась по шоссе на скорости 200 км в час, потеряла управление, и ее «Ягуар», перелетев канаву, врезался в откос. Когда ее вытащили из-под обломков машины, она была без сознания. Врачи констатировали клиническую смерть.

Лежа в тишине больничной палаты, она не знала, что под ее окнами стоят толпы поклонников и ловят каждое слово врачей о состоянии ее здоровья; что все газеты отдают ее аварии первые полосы, а телевизионные новости начинаются со слов: «Известная писательница Франсуаза Саган...» Когда очнулась, первым, кого увидела, был Ги Шеллер, ее давний знакомый, директор крупного издательства. «Если ты выживешь, – сказал он ей, – я женюсь на тебе. – Чтобы ты больше никогда не делала глупостей» – «Может быть, когда-нибудь…» – ответила она.

Она выжила, они поженились – ей было 22, он – на 20 лет старше. Но от «глупостей» Ги ее так и не спас. Франсуаза по-прежнему стала пропадать в ночных клубах и дансингах, до утра пить виски. Ее мужу такое времяпровождение не только претило, но и было не по возрасту. Меньше чем через два года брак распался: однажды, вернувшись вечером домой, она увидит его в кресле, читающим газету. На нее повеет такой непереносимой скукой, что она схватит свою собачку Юки, дорожную сумку и тихо закроет за собой дверь…

Следующим ее мужчиной стал Бернар Франк – давний любовник, автор «Всемирной географии», близкий знакомый ее кумира Жана-Поля Сартра. Замуж за него она не собиралась, уж слишком он был ревнивым. Они просто жили вместе – время от времени.

Ее второй брак будет зарегистрирован в мэрии Парижа в 1962 г. Избранником Франсуазы станет Боб Уэстхофф, американец, бывший летчик ВВС. Впрочем, не только летчик. Боб снялся в каком-то третьесортном фильме, потом «засветился» в качестве модели на парижских модных подиумах, потом стал называть себя скульптором. У пары родится сын Дени. Став взрослым, он признается, что «отец не умел делать ничего, кроме как прожигать жизнь вместе с супругой. Скульптором он себя называл только потому, что в его съемной квартире имелась печь для обжига глины…»