Шрифт
Размер
Интервал
Вы находитесь здесь? Ашберн
Приветствуем

Мы создали замечательный портал специально для Вас!

  1. Выслать повторно
Забыли пароль?

Мы поможем Вам восстановить доступ к Вашему личному кабинету

  1. Введите Ваш логин или адрес почты от личного кабинета

  2. На номер телефона +X (XXX) XXX- было выслано SMS подтверждение

    Выслать повторно

Крылья Сикорского

…И снился мальчику сон, что летит он на гигантском воздушном корабле. Куда ни посмотрит – направо, налево, вверх – всюду бескрайнее небо. И только внизу земля, такая маленькая. Но именно там, на земле, и построили этот прекрасный корабль. Мама прочла детям на ночь роман Жюля Верна «Робур-завоеватель», отсюда и сон. Он у мальчика сбудется. Это на его вертолетах будут летать президенты США, а он, Игорь Сикорский, рожденный на Украине, выучившийся на инженера в России, станет стопроцентным «русским американцем», получит признание и мировую известность.

Часы от императора

Семья была большая. Отец, Иван Алексеевич, был профессором Киевского университета на кафедре душевных и нервных болезней, психиатром с мировым именем – одна только его экспертиза в «деле Бейлиса» чего стоила! У мамы, Марии Стефановны, тоже медицинское образование. Но какая уж тут работа, когда рядом пятеро детей – Ольга, Елена, Лидия, Сергей и он, самый младший, Игорь. Им и посвящала мать все свое время, прививала любовь к музыке, литературе, искусству. Дети любили, когда она рассказывала им о гениальном итальянском ученом Леонардо да Винчи. Особенно Игорь. Его глаза загорались, когда он слушал об изобретениях Леонардо – аппарат вертикального взлета, это казалось немыслимым!

За младшеньким нужен был глаз да глаз. Игорь без конца мастерил какие-то электрические батарейки, запускал электромоторы, а в 12 лет построил модель вертолета – приводом была обыкновенная резинка. А однажды случайно на улице подобрал листовку радикал-социалистов, в ней было написано, как смастерить бомбу. Что он и сделал: в саду за домом прошли ее испытания. Другой опыт он провел с нитроглицерином, налил его в серебряную ложку и стал нагревать. Взрыв разорвал ложку на мелкие кусочки, хорошо, хоть сам не пострадал…

Игорь закончил 1-ю Киевскую гимназию и поступил в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге – хотел подражать старшему брату Сергею. Морской офицер, выправка, ослепительно красивая форма, да еще кортик в придачу – что может быть лучше? Игорь решает – лучше может быть только профессия инженера. Но на дворе стоял 1905 год: университеты практически не работали, студенты бастовали, абитуриентов на учебу не принимали. Юный Сикорский по настоянию отца, который сильно опасался влияния на сына революционной заразы, уезжает учиться во Францию, в Техническую школу Дювиньо де Лано.

Через год, когда правительство «прижало» революционеров, он возвращается и поступает в Киевский политехнический институт. И вновь начинает мечтать о небе: покупает авиационный двигатель, необходимые запчасти и в 1909 году собирает свой первый летательный аппарат – биплан БиС-1. Эта первая его машина так и не взлетела – у мотора не хватило мощности, она могла только… подпрыгивать. Но через год, учтя все ошибки, он все-таки построил самолет-биплан, который смог подняться в воздух – со своим 20-летним создателем на борту.

В 1911 году Сикорский строит еще один самолет. На нем он сдал экзамен на звание пилота и установил несколько всероссийских рекордов. Во время показательных полетов даже «покатал» смельчаков, пожелавших подняться в небо вместе с ним.

Успех был ошеломляющий. В своей мастерской, «основанной» в старом сарае, Игорь начал собирать легкие аэропланы по заказам друзей и знакомых. Он не только конструировал, но и лично испытывал свои самолеты: сам был летчиком-инструктором, учил управлять аэропланом всех желающих. Киевские репортеры наперебой рассказывали публике о юном студенте, его авиационных мастерских и созданной им летной школе. В апреле 1912 года самолет Игоря Сикорского завоевал золотую медаль Московской воздухоплавательной выставки.

Несмотря на свои достижения, а может, благодаря им, Игорь решает: ему не помешает еще и высшее техническое образование. И в 1914 году он становится инженером – заканчивает политехнический институт Санкт-Петербурга.

Талантливый дипломант питерского политеха вскоре завоевал чувство восторга у столичной публики. Демонстрационные полеты Сикорского будоражили воображение. О его дерзких проектах писали ведущие газеты, спорили в великосветских салонах и при дворе. Сам государь Николай Александрович проявил интерес к молодому изобретателю. Император выразил желание осмотреть самолет Сикорского. «Русский витязь» – так он его назвал. Это был первый четырехмоторный самолет в истории авиации. Его срочно перегнали в Красное Село, царь поднялся на борт. Вскоре Игорю Ивановичу передали памятный подарок от государя – золотые часы.

Летательные аппараты молодого инженера вызвали интерес и в Генеральном штабе. И это немудрено: над Европой сгущались тучи Первой мировой.

С подачи высокого начальства Игорю предложили спроектировать несколько тяжелых самолетов, которые предстояло построить на заводе «Русобалт». Сикорскому был дан полный карт-бланш в привлечении специалистов.

И работа пошла. Тяжелый четырехмоторный биплан «Илья Муромец» поступил в боевой состав русского воздушного флота в 1914 году.

Сикорский метался между цехами завода и фронтовыми соединениями – готовил экипажи и отрабатывал тактику, наблюдал свои самолеты в действии, вносил необходимые изменения в их конструкцию.

Многомоторные самолеты-гиганты принесли Сикорскому мировую славу. Он стал национальным героем России. Аэропланы, аналогичные «Русскому витязю» и «Муромцу», появятся за границей лишь через несколько лет. Кстати, «Илья Муромец» стал и первым в мире пассажирским самолетом, который мог с комфортом перевозить пассажиров. Что и делал в России – до 1923 года.

Царское правительство высоко оценило труд авиатора, умножающего славу России. В 25 лет Сикорский был удостоен высокой награды – стал кавалером ордена Святого Владимира IV степени.

«Головокружения от успехов» у Игоря не случилось – наступил 1917 год…

Биплан «Илья Муромец» по тем временам не имел равных в мире. Скорость — 130 км в час, продолжительность полета — 4,5 часа. Он мог взять на борт 500 кг бомб.

Несмотря на свои внушительные размеры, он вовсе не был легкой мишенью для истребителей. На нем устанавливалось от 5 до 8 пулеметов.

Отдельные модификации самолета оснащались даже скорострельными корабельными пушками. Экипаж численностью до 8 человек с таким вооружением мог нанести сокрушительный урон любому воздушному или наземному противнику.

Всего было построено 85 «Муромцев» —- целая эскадра воздушных кораблей, первое в России соединение стратегической авиации.

Русский курятник

Все работы на заводе «Русобалт» были прекращены, шли бесконечные забастовки, одолевала революционная разруха – до новых проектов Сикорского никому не было дела. Без суда и следствия расстреливали сотни офицеров царской армии, интеллигенцию, духовенство. Однажды прямо на улице был застрелен друг Сикорского, офицер, – только за то, что не захотел снять погоны. Новая власть предъявила свой счет и инженеру Сикорскому: личное знакомство с царем, монархические убеждения, и, конечно, его широкая известность и популярность. Конструктор стал получать угрозы. В начале 1918 года один из его бывших коллег, работавший на большевиков, предупредил Сикорского: подготовлен приказ о его расстреле как врага революции. Из Петербурга, охваченного большевистским безумием, нужно было бежать.

Игорь Иванович уезжает, оставив на попечение родных молодую жену и только что родившуюся дочку Татьяну, в Мурманск. Оттуда отплывает во Францию. Надеется, что там будет проектировать и строить тяжелые самолеты. Но война к этому времени закончилась и разоренной европейской стране было не до самолетов – французская авиационная промышленность переживала кризис. Средств к существованию не было, надвигалась откровенная нищета. Он уезжает в США.

Америка встретила Сикорского вовсе не с распростертыми объятиями. Устроиться на работу по специальности даже известному к тому времени авиаконструктору было невозможно. В чужой стране без связей и рекомендаций пришлось все начинать с нуля. К тому же Сикорский практически не говорил по-английски, а блестящее знание французского в Америке не пригодилось. Пошел работать учителем математики в школе, где учились русские эмигранты.

Только к 1923 году Игорь Иванович сумел собрать группу талантливых русских эмигрантов, имевших отношение к авиации, – рабочих, инженеров, пилотов. Они и составили основу Sikorsky Aero Engineering Corporation. Неслыханное дело: сотрудники этой американской компании общались между собой по-русски, на русском языке издавалась даже рабочая документация. Недаром коллеги-американцы стали именовать предприятие Сикорского «русской фирмой».

Располагалась она на… куриной ферме в Лонг-Айленде, принадлежавшей одному из основателей русской морской авиации, герою Первой мировой войны Виктору Викторовичу Утгофу. Там же Сикорский и жил со своей новой женой – Елизаветой Алексеевной Семеновой, с которой познакомился в школе для эмигрантов, где сам преподавал. Она учила его английскому. Из СССР приехали две его сестры и дочка Танечка. Жена Ольга эмигрировать отказалась – у нее была совсем другая жизнь, коммунистическая, к тому же ее новый муж не принял «ребенка от белогвардейца». Сикорский долго медлил с женитьбой. Что он мог предложить будущей супруге – зарплату 80 центов в день и крошечную арендованную комнату? Но потом решился.

Дела в его фирме шли трудно – денег на производство катастрофически не хватало, временами нечем было платить зарплату. Как-то Сикорский на последние гроши купил билет в Карнеги-холл – в этот вечер там выступал великий русский композитор и пианист Сергей Васильевич Рахманинов, который тоже был вынужден бежать из большевистской России. После спектакля Сикорский с букетом цветов отправился за кулисы, чтобы выразить восхищение земляку. Сергей Васильевич сердечно принял Сикорского, пригласил на ужин. Разговорились, и Рахманинов узнал о трудностях авиатора. Он спросил Сикорского: «Сколько нужно на то, чтобы ваша фирма не разорилась?» «Примерно 2–3 тысячи», – ответил Сикорский.